PlayStation 3: Чёрный блеск высокой цены

История PlayStation 3 — от дерзкого старта и сложностей процессора Cell до легендарных игр и триумфа Sony в эпоху Blu-ray и сетевых возможностей.

После победы PlayStation два Sony входила в новое поколение с редкой уверенностью. На рынке уже появилась Xbox триста шестьдесят, Nintendo готовила Wii с контроллером движения, а Sony решила показать не просто приставку, а дорогой центр будущего: игры, кино высокой чёткости, сеть и необычный процессор в одном чёрном корпусе.

Сердцем PlayStation три стал Cell Broadband Engine, созданный Sony, Toshiba и IBM. Его центральный блок работал на частоте три целых две десятых гигагерца, а помогали ему восемь специализированных сопроцессоров SPE, хотя часть ресурсов резервировалась для системы и производственных нужд. На бумаге это выглядело почти как суперкомпьютер для гостиной, но на практике требовало от студий нового подхода.

Графику обеспечивал чип RSX от Nvidia, память делилась на два быстрых блока по двести пятьдесят шесть мегабайт. Важнейшей деталью был привод Blu-ray. Он давал играм намного больше места, чем DVD, и одновременно делал приставку одним из самых доступных Blu-ray-плееров своего времени, помогая формату Sony в войне против HD DVD.

Но большая амбиция обернулась тяжёлым стартом. На выставке E три две тысячи шестого года цена старшей модели прозвучала как удар: пятьсот девяносто девять долларов США за версию с жёстким диском на шестьдесят гигабайт. Младшая, на двадцать гигабайт, стоила четыреста девяносто девять. Презентацию запомнили не только из-за цены: фразы про Ridge Racer, гигантского вражеского краба из Genji и урон по слабому месту стали интернет-мемами. Это не легенда, а хорошо задокументированная часть игровой культуры того времени.

В Японии PlayStation три вышла одиннадцатого ноября две тысячи шестого года, в Северной Америке — семнадцатого ноября, а Европа дождалась запуска только двадцать третьего марта две тысячи седьмого. Перенос европейского релиза связывали с нехваткой синих лазерных диодов для Blu-ray-приводов. Первые модели были дорогими, тяжёлыми, горячими и при этом поддерживали обратную совместимость с играми PlayStation два лучше, чем более поздние ревизии.

Разработчикам пришлось непросто. Cell был мощным, но сложным: привычные методы с персональных компьютеров и Xbox триста шестьдесят не всегда работали. Мультиплатформенные игры первых лет нередко выглядели или работали на PlayStation три хуже. Позднее студии научились распределять задачи между блоками процессора, но это потребовало времени, денег и терпения.

Была и необычная функция OtherOS: ранние модели позволяли устанавливать Linux. Для энтузиастов и исследователей это выглядело редкой открытостью консоли. Однако в две тысячи девятом году модель Slim вышла уже без этой возможности, а в апреле две тысячи десятого обновление прошивки убрало OtherOS и со старых приставок. Решение вызвало недовольство, судебные иски и долгие споры.

Защита тоже не осталась неприступной. В конце две тысячи десятого группа fail0verflow показала серьёзные слабости системы подписи, а в начале две тысячи одиннадцатого Джордж Хотц, известный как geohot, опубликовал инструменты, связанные с ключами консоли. Sony подала в суд, дело завершилось соглашением, но репутационный удар был сильным.

И всё же PlayStation три не осталась символом неудачного старта. В две тысячи девятом году вышла более тонкая Slim, цена снизилась, а библиотека окрепла. Uncharted: Drake’s Fortune показала лицо новой Sony, Uncharted два закрепила успех, LittleBigPlanet, Metal Gear Solid четыре, Demon’s Souls, God of War три и другие игры придали платформе характер.

Финальным доказательством стала The Last of Us от Naughty Dog, вышедшая в июне две тысячи тринадцатого года, уже на закате поколения. Консоль, которую начинали обсуждать через цену и сложность, закончила путь разговором о зрелых сюжетах, сильной режиссуре и мастерстве разработчиков. PlayStation три продалась тиражом более восьмидесяти семи миллионов штук и не обогнала Wii, но сумела выйти из тени собственного высокомерия. В конце этого пути остался не ценник с выставки, а чёрный корпус, из которого звучали последние аккорды The Last of Us.