Последний автобус к луне

Мальчик Миша в последний вечерний автобус к морю — поездка, наполненная тёплыми яблоками, историями и светом луны над водой.

Глава первая. Тёплый свет в окнах

Вечер тихо опускался на маленькую станцию, будто кто-то накрывал её тёплым синим платком. Над кассой уже горела круглая лампа, на скамейке дремал рыжий кот, а у перрона ждал последний автобус. Он был жёлтый, с белой полосой на боку, и его окна мягко светились, как окна домика.

Степан Петрович, водитель, обошёл автобус, легонько постучал по колёсам и улыбнулся. Он знал этот путь так хорошо, что мог бы угадать каждую кочку даже с закрытыми глазами. Но глаза он, конечно, держал открытыми, внимательными и добрыми.

Первой поднялась в автобус старушка Анисья. В руках она несла плетёную корзину, накрытую чистым полотенцем, из-под которого выглядывали румяные яблоки.

— Добрый вечер, Анисья Семёновна, — сказал Степан Петрович. — Опять сад у вас расщедрился?

— Расщедрился, милый, — ответила она. — Яблок столько, что ветки сами к земле кланяются.

Следом вошёл рыбак Егор. За плечом у него висели удочки, а на шапке блестела маленькая серебряная блесна, похожая на чешуйку луны.

— Егор, небось к утру за окунем? — спросил водитель.

— К утру за окунем, а к вечеру за рассказами, — усмехнулся Егор и сел у окна.

Последним на ступеньке остановился мальчик Миша. Он крепко держал небольшой рюкзак и билет, сложенный пополам. Миша впервые ехал один к бабушке у моря, и от этого внутри у него было щекотно и немного робко.

— Заходи, путешественник, — мягко сказал Степан Петрович. — До самого моря довезём, не сомневайся.

Миша кивнул и сел рядом с окном. Автобус тихо вздохнул, двери закрылись, и маленькая станция стала медленно отодвигаться назад. Рыжий кот приоткрыл один глаз, словно тоже хотел пожелать счастливого пути.

Дорога потянулась между огородами и низкими заборами. В окнах домов один за другим загорались огни: жёлтые, медовые, чуть оранжевые. Казалось, посёлки не спали, а только устраивались поудобнее и смотрели вслед автобусу.

Автобус покачивался на поворотах, как колыбель. Степан Петрович вёл ровно и спокойно, а голос его негромко плыл по салону.

— Сейчас будет Берёзовка, — сказал он. — Там пекут лучший хлеб во всей округе. Утром мимо булочной пройдёшь — и сразу завтракать захочется, даже если уже позавтракал.

Анисья Семёновна засмеялась, Егор одобрительно кивнул, а Миша прижался лбом к стеклу. В темноте мелькнуло окно пекарни, и ему показалось, что оттуда действительно пахнуло горячей корочкой.

— А дальше Петушки, — продолжал водитель. — Название верное: по утрам там такие петухи поют, что будильники отдыхают.

— У моей сестры там петух Федот, — сказала Анисья. — Поёт так важно, будто солнце без него не встанет.

Миша улыбнулся. Робость в нём стала потихоньку таять, как сахар в тёплом чае.

Автобус миновал остановку у колодца, потом мостик через ручей. За окнами темнели сады, и в ветвях иногда вспыхивали поздние огоньки — то ли фонари, то ли первые звёзды, запутавшиеся в листьях.

— А вот Липовая Горка, — сказал Степан Петрович. — После дождя там так пахнет липой, что люди идут медленнее, чтобы подольше дышать.

— Верно, — отозвался Егор. — Даже рыба в пруду там, наверное, добрее становится.

Тут Анисья Семёновна сняла полотенце с корзины. Яблоки блеснули в свете салонной лампы круглыми красными боками.

— Ну что же это мы едем, как чужие? — сказала она. — Угощайтесь, мои хорошие.

Она дала яблоко Егору, потом Степану Петровичу, когда автобус остановился у пустой остановки, и протянула самое румяное Мише.

— Бери, внучек. Дорога с яблоком всегда короче.

Миша взял яблоко двумя руками.

— Спасибо, — сказал он уже смелее. — Оно пахнет летом.

— Так и есть, — ответила Анисья. — Лето в нём и спряталось.

Все ели яблоки, и в автобусе стало так уютно, будто они не просто ехали каждый по своим делам, а сидели за одним большим вечерним столом. Миша посмотрел на Степана Петровича, на Анисью Семёновну, на рыбака Егора и вдруг понял, что совсем не один.

За окном проплывали сонные посёлки, тёплый свет дрожал в стёклах, а последний вечерний автобус мягко катился дальше — туда, где за дорогой, за холмами и ночными садами его ждало море.