Полуночная библиотека для неспящих

В полночь библиотека открывает двери для тех, кто не может уснуть. Три гостя окунаются в волшебство книг, где снег, река и тепло пекарни дарят покой.

Глава первая. Фонарик у двери

В городе давно погасли витрины, трамваи ушли спать в депо, и только часы на башне городской управы неторопливо готовились пробить полночь. Старая библиотека стояла на углу Липовой улицы, тёмная снаружи и будто тёплая внутри, хотя ни одно окно ещё не светилось.

Когда стрелки легли на двенадцать, у самой двери тихо вспыхнул круглый жёлтый фонарик. Замок не щёлкнул, петли не скрипнули, просто тяжёлая дубовая дверь сама собой приоткрылась, словно вздохнула. Так библиотека приглашала тех, кто никак не мог уснуть.

Первой на крыльце появилась Варя. Она была в вязаной шапке с помпоном и крепко держала под мышкой плюшевого зайца, у которого одно ухо смотрело в сторону. Варя третий час ворочалась в постели, считала овечек, звёзды и пуговицы на одеяле, но сон всё равно прятался где-то далеко.

Следом поднялся Павел, трамвайный водитель. Его фуражка сидела чуть набок, плечи устало опустились, а в глазах ещё мелькали огоньки остановок, рельсы и поздние пассажиры. Он провёл целый день за звонком и рычагами, но дома тишина оказалась такой непривычной, что он только слушал её и не засыпал.

Последней пришла Аглая, пожилая портниха с аккуратной сумочкой и напёрстком на цепочке. Днём она подшивала занавески, чинила школьные воротнички и пришивала пуговицы, а вечером пальцы всё ещё помнили работу. Даже закрыв глаза, Аглая видела нитку, которая никак не хотела вдеваться в иголку.

У двери их уже ждал Егор Матвеевич, седой библиотекарь в мягком жилете. В одной руке он держал фонарик, в другой — связку карточек, перевязанных синей лентой. Усы его были похожи на две маленькие кисточки, а голос звучал так спокойно, что от него хотелось зевнуть по-доброму.

— Проходите, пожалуйста. Полуночная библиотека открыта до первого утреннего луча.

Варя переступила порог и шёпотом спросила:

— А здесь можно брать книжки ночью?

— Ночью мы не берём книги, — ответил Егор Матвеевич. — Ночью книги ненадолго берут нас.

Он повёл гостей между высокими полками. Корешки книг поблёскивали, будто на них осела лунная пыль. Где-то в глубине тихо перевернулась страница, хотя рядом никого не было.

У детской полки Егор Матвеевич снял голубую книгу с серебряными снежинками.

— Для Вари — деревня с тихим снегом. Там никто не спешит, собаки дремлют у ворот, а на крышах лежат мягкие сугробы.

Варя осторожно раскрыла книгу. От страниц повеяло морозной свежестью, но не холодом, а таким воздухом, каким пахнет варежка после прогулки.

Потом библиотекарь выбрал для Павла тёмно-зелёный том с нарисованным веслом.

— Для Павла — ночная река с лодкой. Вода ровная, луна круглая, а берега молчат, как хорошие друзья.

Павел провёл ладонью по странице и услышал, как где-то далеко мягко плеснуло весло.

Для Аглаи нашлась толстенькая книга цвета румяной корочки.

— А вам — пекарня на рассветной улице. Там печь держит тепло, мука лежит облачком, и булки подходят без всякой спешки.

Аглая улыбнулась уголками губ и прижала книгу к груди.

И вдруг все три книги раскрылись шире сами собой. Из Вариной донёсся негромкий шорох падающего снега. Из Павловой — мерное плескание реки у борта лодки. Из Аглаиной — тёплое потрескивание печи и почти слышный запах свежего хлеба.

Трое гостей переглянулись. Усталость ещё сидела у них на плечах, но стала легче, как шарф, который наконец развязали. Варя улыбнулась первой, за ней Павел, а потом и Аглая, и на столе под жёлтым фонариком лежали три раскрытые книги: со снегом, рекой и тёплым хлебом.