Когда зоопарк засыпает

Ночной смотритель Матвей рассказывает слону Афанасию и другим обитателям зоопарка о дне, пока тёплый фонарь освещает тёмные тропинки сада.

Глава первая. Тёплый фонарь у слоновника

Когда город засыпал, зоопарк ещё немного прислушивался к нему. За высокой оградой стихали шаги, трамвай за деревьями звенел всё дальше и тише, а над дорожками поднимался мягкий вечерний воздух, пахнущий листьями, скамейками и свежим сеном.

Ночной смотритель Матвей проверил последнюю калитку у малого входа. Он бережно повернул ключ, подёргал ручку и кивнул, будто калитка была старой знакомой, которая тоже устала за день и теперь хотела отдохнуть.

На плече у Матвея висел фонарь. Он светил не ярко, а тепло, круглым янтарным пятном, в котором дорожная пыль казалась золотой. Матвей любил начинать обход неторопливо: так, чтобы ни один куст не вздрогнул, ни одна птица не подумала, что ночь пришла слишком быстро.

Первым делом он пошёл к слоновнику. Там, у низкой кормушки, стоял старый слон Афанасий и тихонько перебирал хоботом сено. Он не спал, потому что каждый вечер ждал Матвея и его рассказа о прожитом дне.

— Добрый вечер, Афанасий, — сказал Матвей.

Слон повернул большое ухо, потом второе, и фонарь отразился в его добрых глазах.

— Ну что, рассказывать? — спросил смотритель.

Афанасий негромко вздохнул так, что сено у кормушки чуть шевельнулось. Это у него означало: конечно, рассказывать, и с самого начала.

Матвей присел на деревянную скамейку возле двери слоновника.

— Сегодня у пруда дети кормили уточек специальным зерном. Один мальчик уронил панамку, но ветер был добрый и принёс её прямо к лавочке. А девочка в красных сандалиях сказала, что твои уши похожи на два больших тёплых облака.

Афанасий прикрыл глаза. Ему нравилось, когда его сравнивали с облаками, особенно тёплыми.

— Потом привезли свежее сено, — продолжал Матвей. — Такое душистое, что даже я остановился и подумал: вот бы уметь спать на сене так же важно, как ты.

Слон осторожно взял хоботом пучок и положил поближе к себе, будто подтверждал: сено действительно достойное.

— А солнце сегодня лежало на дорожках почти до самого вечера, — сказал Матвей. — На широких плитках было светло, и я видел, как ящерица грелась возле клумбы, совсем как маленькая зелёная запятая.

Афанасий тихо фыркнул. Рассказ был хороший, день получался полный и круглый, как яблоко. Матвей поднялся, поправил задвижку и погладил слона по тёплой складчатой щеке.

— Спокойной ночи, старый друг.

Слон ответил коротким мягким трубным звуком, таким тихим, что его услышали только сено, фонарь и сам Матвей.

Дальше смотритель пошёл к совам. Их домик стоял под вязами, где темнота всегда была чуть гуще, зато звёзды виднелись особенно ясно. Совы не спали, разумеется. Они сидели рядком, круглые и важные, как маленькие ночные профессора.

Самая строгая сова, Варвара Петровна, держала коготком тонкий карандаш. Перед ней лежал журнал ночного учёта.

— Прибыл смотритель Матвей, — объявила она. — Шаги тихие, скорость умеренная, фонарь исправен.

— Добрый вечер, — сказал Матвей и снял шапку.

— Сверяем, — ухнула сова слева. — Фонарь мигнул три раза возле сирени.

— Не три, а два с половиной, — возразила другая сова. — Третий раз был не миганием, а задумчивостью.

Матвей улыбнулся. Он давно знал, что у сов даже у фонарей бывают характеры.

Варвара Петровна важно записала: два раза и одна задумчивость.

— Звёзд в поилке отразилось много, — сообщила маленькая сова с пушистыми бровями. — Я начала считать, но одна звезда дрогнула, и пришлось начинать сначала.

— Запишем: достаточно, — решила Варвара Петровна. — А тихих шагов смотрителя?

Совы повернули головы к дорожке. Матвей честно посмотрел на свои ботинки.

— Я старался, — сказал он.

— Старался хорошо, — признала сова слева. — Шагов было столько, сколько нужно для спокойной ночи.

Варвара Петровна уже занесла карандаш над журналом, но вдруг остановилась. Она посмотрела на слоновник, на тёмные деревья, на тёплый круг фонаря у ног Матвея и сказала совсем не строго:

— Главный пункт ночи не в том, сколько раз мигнул фонарь и сколько звёзд поместилось в поилке. Главный пункт — чтобы всем было спокойно.

Совы молча согласились. Даже вяз над их домиком будто стал стоять тише.

Тогда Варвара Петровна поставила в журнале мягкую круглую точку. Не сердитую, не колючую, а такую, после которой хочется закрыть глаза и подумать: всё на месте, всё хорошо.

Матвей поклонился совам и пошёл дальше по дорожке. За его спиной Афанасий уже дремал у свежего сена, совы бережно прикрывали журнал крылом, а тёплый фонарь впереди звал к пруду, где ночь только начинала расстилать своё тихое одеяло.