Первый день Леона Кеннеди

Начало карьеры Леона Кеннеди в полиции Раккун-Сити оборачивается борьбой с зомби-эпидемией и поиском выживших в кошмаре города.

Дождь бил по лобовому стеклу так часто, будто Раккун-Сити пытался смыть с улиц собственную тень. Леон Скотт Кеннеди крепче сжал руль. Новая синяя форма полицейского ещё тёрла локти, а в голове вертелась упрямая мысль: «Отличное начало карьеры — опоздать в первый же день».

На окраинной заправке мигала вывеска. Леон остановился: дверь магазина была распахнута, внутри горел неровный свет. Пахло бензином, мокрой резиной и чем-то кислым, чужим.

За стойкой лежал человек в форме заправщика. Леон медленно поднял пистолет.

— Сэр? Полиция Раккун-Сити. Вы меня слышите?

Человек дёрнулся, поднялся и повернул серое лицо. Его глаза были мутными, рот раскрывался в хрипе. Он пошёл прямо на Леона, будто не видел оружия.

— Стойте! Не подходите!

Выстрел оглушил тесный магазин. Леон отступил, чувствуя, как сердце бьётся в горле, но руки не дрожали. Из соседнего прохода выскочила девушка с каштановыми волосами, в красной куртке и с пистолетом в руке.

— Ты тоже это видишь? — спросила она.

— К сожалению, да, — ответил Леон. — И это явно не обычная ночная смена.

Они выбежали к полицейской машине. Девушка назвалась Клэр Редфилд: она приехала искать брата, Криса. Леон завёл двигатель, и машина рванула к центру, мимо витрин, разбитых фонарей и людей, которые шатались по дороге странной, ломкой походкой.

— Что здесь произошло? — Клэр смотрела в окно.

— Хотел бы я знать, — сказал Леон. — Мне обещали бумажную работу и кофе. Пока что кофе отменяется.

На перекрёстке из темноты вылетел бензовоз, объятый пламенем. Леон выкрутил руль, но удар всё равно бросил машину вбок. Стекло осыпалось на сиденья, металл заскрежетал. Он выбрался наружу, кашляя от дыма.

Клэр стояла за огненной полосой, прижимая руку к боку.

— Леон! Ты цел?

— Более-менее! Доберись до участка! Там должно быть безопаснее!

— Встретимся там!

— Обязательно!

Он побежал один. Заражённые выходили из переулков, тянули к нему руки. Леон экономил патроны, обходил брошенные машины, перепрыгивал через осколки витрин и каждый раз заставлял себя смотреть вперёд, а не на лица тех, кого уже нельзя было спасти.

Полицейский участок поднялся из дождя огромным тёмным зданием, больше похожим на старый музей. Леон толкнул тяжёлую дверь и оказался в главном холле. Под высоким потолком мигал свет, стойка дежурного пустовала, а на полу тянулись бурые следы.

— Первый день, Кеннеди, — тихо сказал он. — Просто улыбнись и попроси значок.

На экране компьютера дрожало изображение: офицер просил помощи где-то в восточном крыле. Леон не стал ждать. Он пролез под наполовину поднятую решётку и пошёл по коридорам, где гудели лампы, а за стенами слышалось скребущее шарканье.

У закрытой двери лежал раненый полицейский. Леон схватил его за руки.

— Держитесь! Я вытащу вас!

Офицер сунул ему окровавленный блокнот.

— Богиня… медальоны… выход… — выдохнул он.

Леон потянул сильнее, но из темноты навалились заражённые. Ему пришлось отступить. Боль ударила глубже, чем мог бы ударить укус: он только стал полицейским и уже не спас первого человека, который позвал его.

В холле мертвец бросился на Леона с лестницы. Он упал на спину, поднял пистолет, но рядом прогремел выстрел. Заражённый рухнул.

У колонны стоял темнокожий офицер с перевязанным животом. Лицо его было серым от боли, но голос оставался твёрдым.

— Марвин Брана, лейтенант. Ты новичок?

— Леон Кеннеди. Должен был прибыть сегодня.

Марвин устало усмехнулся.

— Добро пожаловать в Раккун-Сити.

— Спасибо, — Леон оглядел пустой холл. — Приёмная комиссия впечатляет.

Марвин протянул ему боевой нож.

— Здесь ещё могут быть выжившие. Найдёшь выход — уходи. Не геройствуй.

Леон взял нож и раскрыл блокнот погибшего офицера. На страницах были статуи, медальоны и рисунок потайного прохода под статуей богини.

— При всём уважении, лейтенант, я пришёл сюда служить. Если кто-то ещё жив, я его найду.

Марвин долго смотрел на него, потом кивнул.

— Тогда двигайся осторожно, Кеннеди.

Леон поднялся к статуе богини. За окнами гремел дождь, за дверями скреблись мертвецы, в магазине пистолета оставалось слишком мало патронов. Но страх больше не вёл его.

Он расправил плечи и шагнул в тёмный коридор. За его спиной под мерцающим светом осталась мокрая дорожка следов на каменном полу.