Плесень, которая спасла миллионы

Как случайная плесень в лондонской лаборатории стала ключом к спасению миллионов жизней и началом эпохи антибиотиков.

Представьте лабораторию лондонской больницы Святой Марии в тысяча девятьсот двадцать восьмом году. На столах — пробирки, чашки Петри, запах питательных сред, и учёный Александр Флеминг — не самый аккуратный человек на свете, но очень внимательный к странностям.

Флеминг изучал стафилококки — бактерии, способные вызывать опасные инфекции. Перед уходом в отпуск он оставил несколько чашек с посевами на лабораторном столе. Эта деталь звучит как легенда о гениальной неряшливости, но основа реальна: культура действительно была оставлена, загрязнилась плесенью, а Флеминг заметил необычное.

Когда он вернулся в сентябре, одна чашка выглядела испорченной. На ней выросла зелёно-голубая плесень. Но вокруг плесневого пятна виднелось прозрачное кольцо: там стафилококки погибли или перестали расти.

Этот момент часто изображают как мгновенное рождение чуда. На самом деле Флеминг не закричал:

— Я спасу человечество!

Он сделал то, что делает хороший исследователь: присмотрелся, проверил и понял, что плесень выделяет вещество, убивающее бактерии.

Плесень отнесли к роду Penicillium, а вещество Флеминг назвал пенициллином. В тысяча девятьсот двадцать девятом году он опубликовал статью. Он показал, что пенициллин действует на ряд опасных микробов и при этом сравнительно безопасен для тканей.

Но дальше история почти остановилась. Пенициллин было трудно получать, он быстро разрушался, его не удавалось очистить и накопить в нужных количествах. Флеминг был бактериологом, а не химиком-технологом; без команды, денег и оборудования открытие пролежало почти десять лет.

И вот Оксфорд, конец тридцатых годов. Патолог Говард Флори и биохимик Эрнст Чейн решили заново просмотреть старые работы о веществах, убивающих бактерии. Вместе с Норманом Хитли и коллегами они взялись за пенициллин всерьёз.

Это была уже не красивая случайность, а тяжёлая инженерная работа. Плесень выращивали в сосудах, жидкость фильтровали, действующее вещество извлекали и очищали. В тысяча девятьсот сороковом году опыты на мышах показали: заражённые животные, получившие пенициллин, выживают гораздо чаще.

В начале тысяча девятьсот сорок первого года лекарство впервые испытали на тяжело больном человеке. Пациента звали Альберт Александер, он был полицейским. Популярная версия рассказывает о царапине от розы, но детали этой истории пересказывали по-разному; достоверно то, что инфекция была тяжёлой и почти безнадёжной.

После уколов Александеру стало лучше: температура снизилась, общее состояние улучшилось. Но пенициллина было катастрофически мало. Учёные даже собирали лекарство из его мочи, чтобы использовать повторно, однако запасы кончились, и пациент умер.

Трагедия показала не бесполезность, а силу лекарства. Нужно было производить его тоннами, особенно во время войны, когда раненые умирали не только от пуль, но и от заражения крови, гангрены, пневмонии.

Британские и американские учёные включились в гонку. В США важную роль сыграла лаборатория в Пеории, где искали лучшие питательные среды и более продуктивные виды плесени. Помог кукурузный экстракт — дешёвый побочный продукт переработки кукурузы.

А потом появилась почти сказочная деталь, но она подтверждена: сотрудница лаборатории Мэри Хант принесла с рынка заплесневевшую дыню, чаще её называют канталупой. На ней нашли штамм Penicillium chrysogenum, который давал намного больше пенициллина, чем прежние культуры. После отбора и обработки получили ещё более продуктивные линии.

К середине сороковых пенициллин стал лекарством фронта и госпиталей. Он не делал людей неуязвимыми, но резко менял шансы там, где раньше врачи могли только ждать. После войны антибиотики вошли в обычную медицину и спасли миллионы жизней.

В тысяча девятьсот сорок пятом году Нобелевскую премию по физиологии или медицине получили Александр Флеминг, Говард Флори и Эрнст Чейн. Это было редкое признание всей цепочки: случайного наблюдения, научной настойчивости и промышленного прорыва.

Но Флеминг успел предупредить и о тёмной стороне победы. Если давать пенициллин неправильно, слишком малыми дозами или бросать лечение раньше времени, выжившие бактерии могут стать устойчивыми. В чашке Петри снова остаётся прозрачное кольцо — и вопрос, кто успеет измениться быстрее.