Восьмой удар

В тумане Северного мыса неожиданно звучит загадочный восьмой удар колокола — и из мрака выходит парусник «Святая Марта», прося зажечь старый огонь маяка.

Глава первая. Туман над мысом

Северный мыс днём казался обычной серой скалой, на которой упрямо держался старый маяк. Но ночью, когда ветер гладил траву против шерсти, а море разговаривало с камнями низким голосом, башня становилась самым главным местом на всём берегу.

Егор, смотритель маяка, знал это лучше всех. Каждый вечер он поднимался по винтовой лестнице в фонарную комнату, проверял стекло, медные ручки и толстый журнал в потёртом кожаном переплёте. Потом садился у окна и заносил туда все суда, что проходили мимо Северного мыса.

Он писал аккуратно: рыбацкая шхуна Ласточка, курс на восток; почтовый катер, огни ровные; грузовое судно, далеко от рифов. Иногда внизу, у подножия башни, кричали чайки, будто тоже просили вписать их в журнал. Егор улыбался и говорил им:

— Вас я и так помню.

В ту ночь туман пришёл раньше обычного. Он поднялся с моря белыми складками, закрыл рифы, бухту, старую пристань и даже тропинку к домику смотрителя. Свет маяка разливался в нём мягким кругом, но дальше нескольких шагов ничего нельзя было разглядеть.

По давнему правилу, когда туман закрывал мыс, колокол маяка должен был бить семь раз. Не больше и не меньше. Семь ударов говорили кораблям: берег близко, рифы остры, держитесь морского пути.

Егор надел тёплый бушлат, вышел на верхнюю площадку и взялся за канат. Колокол был старый, с зелёными пятнами на бронзе, но звучал верно. Смотритель потянул канат, и первый удар покатился над водой.

Потом второй. Третий. Четвёртый.

Туман дрогнул, будто прислушался. Пятый удар ушёл в белую пустоту. Шестой вернулся от скал глухим эхом. На седьмом Егор, как всегда, отпустил канат и постоял неподвижно, ожидая, пока звук растает в море.

И тогда раздался восьмой удар.

Егор не касался каната. Колокол над ним тоже молчал. Но где-то внизу, будто под самой водой, тяжело и печально прозвучало: бом.

Смотритель нахмурился, однако испуга в нём не было. Море у маяка иногда умело задавать загадки. Он вернулся в фонарную комнату, взял фонарь и посмотрел в окно.

Из тумана медленно выходил корабль.

Это был не катер и не современная шхуна. Высокие мачты, мокрые паруса, тёмный борт с резными украшениями — всё в нём было старинным, как рисунок из пожелтевшей книги. Судно шло тихо, без плеска, и остановилось у самой границы света.

На палубе стоял человек в длинном капитанском плаще. Его лицо было спокойным, словно он долго ждал этой минуты и наконец дождался. Он снял шляпу и поднял глаза к фонарной комнате.

— Смотритель маяка! — донёсся голос сквозь туман. — Зажги огонь так, как его зажигали тогда.

Егор открыл створку окна.

— Кто вы? Какое у вас судно?

Капитан чуть склонил голову.

— Мы знаем этот мыс. И он знает нас. Но прежний огонь погас слишком рано.

Эти слова будто коснулись чего-то давнего в стенах башни. Егор поспешно подошёл к шкафу, где лежали старые журналы прежних смотрителей. Самый нижний был тяжёлый, с потемневшими страницами и медной застёжкой.

Он раскрыл его почти наугад. Бумага тихо хрустнула. В строке, написанной ровным старым почерком, значилось: «Парусник “Святая Марта”. Пропал в тумане у северных рифов».

Егор медленно поднял взгляд к окну. На борту корабля, выступавшем из белой мглы, теми же буквами было выведено имя: Святая Марта.

Смотритель положил ладонь на холодную медную застёжку журнала, а за окном мокрые паруса Святой Марты ждали в круге маячного света.